Вива Куба! Вива команданте!

Хотя, не только у нас — Кубика была бешено популярна у молодого поколения во всём мире. Стало принято неправомерно охаивать то время, когда строился БАМ и приезжал Фидель. (Why?) А у нас безвыездно изменилось — ушли флаги, старцы в орденах и хлопок, у нас другая жизнь завязалась, и вместо пламенного команданте явились остальные герои. Теперь всё после-другому, не так, будто до революции, не так, будто и при Фиделе. Они веют второе дыхание марксистской мысли, и она, эта идея, безвыездно ещё не утонула в наших дьявольских очередях, не сгинула в непроходимой советской лжи и мелкотравчатом домашнем нацизме, проникающем везде, с Москвы до союзных республик. Ему никак не пристало выглядеть стариком. Дьявол был раскован и совершенно свободен. Во он постарел, и его сводят с трибуны около руки, и он вырывает руку, чтобы ходить одному — он не дает возможность себя вести, он кидает вызов человеческой дряхлости. Конечно, только по телевизору и в печатных изданиях. Venceremos! Да, безусловно, тиски той вот системы, что была избрана, один поднимали до небес, невтему — обрушивали. Страну, густо насыщенную казино и публичными домами, идеже свирепствовали сифилис, туберкулёз и знойные болезни, из вотчины южноамериканских мафиози типа Меера Лански, изо латиноамериканского захолустья, из глобальный бананово-табачной провинции, Фидель выгнал в региональные лидеры по целому ряду позиций: после здравоохранению, по спорту, после образованию. Несмотря на безвыездно истерики мировых проплаченных СМИ, невзирая на выходки тамошних легковесных диссидентов, в погоне за южноамериканским вэлфером симулировавших паралич либо переплывавших Мексиканский залив в надувных матрасах. Вива команданте! Хоть сие и чилийская песня, но про нас все они, который южнее США и говорит после-испански, похожи — они безвыездно юные, яркие, свежие и совсем никак не похожи на советских революционных старцев. Вот он сидит в шезлонге, и авторитет его уже не черна, будто антрацит, а с пробивающейся сединой, однако улыбка всё та а — так улыбаются, думали я, только на очарованном юге, идеже свистят ветра в кронах пальм, идеже прибой с рёвом летит в волшебные пески Варадеро, идеже мулатки собирают табачные листья, идеже играют румбу и льётся ром, вслед за тем, где Куба. Для их он действительно злодей. Вива Кубика! Ведь он — команданте. Во он на трибуне, пригвоздит мировой империализм и клеймит его батраков, воздев кулак. Он сказал безвыездно, что хотел, он сделал, безвыездно что мог. Либеральные российские бумагомараки одно время обожали тиражировать улицы Гаваны с нее пожилыми автомобилями и обшарпанными фасадами, плотина, вот, как бывает с этими, кто не принимает англо-саксонских ценностей и никак не идёт в лакеи. Это очень бросалось в глаза на контрасте с принимавшими его устаревшими сталинскими троечниками, вдосталь нахлебавшимися в юности страха и оттого державшимися после струнке. Вот обаятельный ягнятник в военной форме стоит в круге советских людей возле жд состава — это Фидель в БАМе. Но всё конечно сложнее, чем порой может показаться на первый взгляд. Мы все были около очарованием Фиделя и его государства. Куба пробивалась в фильме «Человек-тритон», Куба была в песнях Кобзона. Во Фидель в Большом Кремлёвском замке, целуется с генеральным.